Сравнение инвестиционных продуктов
Вы можете сравнить инвестиционные продукты по наиболее важным показателям
Название
Уровень риска
Потенциальная
доходность
Историческая
доходность *
Стоимость

Уровень риска

Потенциальная доходность

Историческая доходность
*В расчете использована доходность сравниваемых продуктов за период с 26.04.2017 по 26.04.2018 гг.
Данный расчет носит исключительно информативный характер и имеет своей целью наглядным образом показать работу инвестиционных стратегий УК «Альфа-Капитал»
На данный момент вы можете добавить в корзину только Паевые инвестиционные фонды за исключением фондов «Альфа-Капитал Акции Роста», «Альфа-Капитал Стратегические инвестиции» и «Альфа-Капитал»
+7,53%
Пока не хватает исторических данных. С доходностью продукта по уже имеющимся данным вы можете ознакомиться на его странице
Стоимость
от 100 
Добавить в корзину
Удалить из списка

Уровень риска

Потенциальная доходность

Историческая доходность

+34,27%
Стоимость
от 100 
Добавить в корзину

Уровень риска

Потенциальная доходность

Историческая доходность

+24,89%
Стоимость
от 100 
*В расчете использована доходность сравниваемых продуктов за период с 26.04.2017 по 26.04.2018 гг.
Данный расчет носит исключительно информативный характер и имеет своей целью наглядным образом показать работу инвестиционных стратегий УК «Альфа-Капитал»
На данный момент вы можете добавить в корзину только Паевые инвестиционные фонды за исключением фондов «Альфа-Капитал Акции Роста», «Альфа-Капитал Стратегические инвестиции» и «Альфа-Капитал»
Указана доходность инвестиционных продуктов

Сравнение

Корзина

Оформить онлайн-заявку

Оставьте свои контактные данные
и мы свяжемся с вами в течение 24 часов
Согласен на обработку персональных данных
Ваша заявка отправлена,
спасибо!
Что-то пошло не так,
Ваша заявка не была отправлена.
попробуйте еще раз
назад
Соглашение об оказании услуг

ОПИФ облигаций «Альфа-Капитал Еврооблигации». Правила доверительного управления № 0386-78483614 зарегистрированы ФСФР России 18.08.2005 г. ОПИФ смешанных инвестиций «Альфа-Капитал Баланс». Правила доверительного управления № 0500-94103344 зарегистрированы ФСФР России 13.04.2006 г. ОПИФ облигаций «Альфа-Капитал Облигации Плюс». Правила доверительного управления № 0095-59893492 зарегистрированы ФКЦБ России 21.03.2003 г. ОПИФ облигаций «Альфа-Капитал Резерв». Правила доверительного управления № 0094-59893648 зарегистрированы ФКЦБ России 21.03.2003 г. ИПИФ акций «Альфа-Капитал Акции роста».

Правила доверительного управления № 0697-94121997 зарегистрированы ФСФР России 12.12.2006 г. ОИПИФ «Альфа-Капитал Индекс МосБиржи». Правила доверительного управления № 0696-94121678 зарегистрированы ФСФР России 12.12.2006 г. OПИФ акций «Альфа-Капитал Ликвидные акции». Правила доверительного управления № 0387-78483850 зарегистрированы ФСФР России 18.08.2005. ОПИФ акций «Альфа-Капитал Перспектива». Правила доверительного управления № 0388-78483695 зарегистрированы ФСФР России 18.08.2005. ОПИФ акций «Альфа-Капитал Торговля». Правила доверительного управления № 0907-94126486 зарегистрированы ФСФР России 07.08.2007 г. ОПИФ акций «Альфа-Капитал Бренды». Правила доверительного управления № 0909-94126641 зарегистрированы ФСФР России 07.08.2007 г. ОПИФ акций «Альфа-Капитал Ресурсы».

Правила доверительного управления № 0698-94121750 зарегистрированы ФСФР России 12.12.2006 г. ОПИФ акций «Альфа-Капитал Технологии». Правила доверительного управления № 0699-94121833 зарегистрированы ФСФР России 12.12.2006 г. ОПИФ фондов «Альфа-Капитал Золото». Правила доверительного управления № 0908-94126724 зарегистрированы ФСФР России 07.08.2007 г., ОПИФ смешанных инвестиций «Альфа-Капитал Стратегические Инвестиции». Правила доверительного управления ОПИФ смешанных инвестиций «Альфа-Капитал Стратегические Инвестиции» зарегистрированы ФСФР России 05 июля 2007 г. за № 0888-94124636. ИПИФ смешанных инвестиций «Альфа-Капитал». Правила доверительного управления ИПИФ смешанных инвестиций «Альфа-Капитал» зарегистрированы ФКЦБ России апреля 1999 г. за № 0034-18810975. ЗПИФН «Жилая недвижимость 01.10». Правила доверительного управления № 1817-94168740 зарегистрированы федеральной службой по финансовым рынкам России 24.06.2014 г.

Свяжитесь с нами

Вы можете задать любой вопрос о деятельности
и продуктах управляющей компании «Альфа-Капитал»

Отправить расчет

Ваши контактные данные
Согласен на обработку персональных данных
Ваш расчет отправлен,
спасибо!
Что-то пошло не так,
Ваш расчет не был отправлен.
попробуйте еще раз
Применить Сбросить
Онлайн-покупка
Выберите удобный для вас способ проверки ваших персональных данных
и оплатите свой инвестиционный продукт за 2 минуты. Либо воспользуйтесь
заявкой для консультации со специалистом компании.
ОФОРМЛЕНИЕ ДОГОВОРА онлайн-покупки осуществляется на сайте online.alfacapital.ru.
После завершения оплаты вы будете возвращены на страницу, на которой находитесь в настоящий момент.
Корзина
На данный момент вы можете добавить в корзину только
Паевые инвестиционные фонды
Вы уже переходили к оформлению этого набора инвестиционных продуктов.
Если вы успешно завершили оформление, можете удалить их из корзины.
Через некоторое время корзина будет очищена автоматически.
Название
Сумма инвестирования
Сумма инвестирования
Удалить из корзины
Сумма инвестирования
Сумма инвестирования
Ограничение ответственности

Указанная информация не содержит гарантий надежности возможных инвестиций и стабильности размеров возможных доходов или издержек, связанных с указанными инвестициями; не является заявлением о возможных выгодах, связанных с методами управления активами, в том числе с предложенными стратегиями; не является какого-либо рода офертой, не подразумевалась в качестве оферты или приглашения делать оферты, не является прогнозом событий, инвестиционным анализом или профессиональным советом, не имеет целью рекламу, размещение или публичное предложение любых ценных бумаг, продуктов или услуг. Результаты инвестирования в прошлом не определяют и не являются гарантией доходности инвестирования в будущем. Стоимость активов может как уменьшаться, так и увеличиваться в зависимости от ситуации на финансовых рынках. При заключении договора доверительного управления клиенту следует внимательно ознакомиться с его содержанием, а также с декларацией о рисках, приложенной к этому договору. Приведенная информация может быть изменена в любое время без предварительного уведомления.

Результаты инвестирования в прошлом не определяют и не являются гарантией доходности инвестирования в будущем. Стоимость активов может как уменьшаться, так и увеличиваться в зависимости от ситуации на финансовых рынках.

При заключении договора доверительного управления клиенту следует внимательно ознакомиться с его содержанием, а также с декларацией о рисках, приложенной к этому договору. Изменения курса обмена иностранной валюты могут также вызвать уменьшение или увеличение стоимости инвестиций.

Подробную информацию о деятельности ООО УК «Альфа-Капитал», условиях управления активами и иную информацию, которая должна быть предоставлена в соответствии с законодательством Российской Федерации, вы можете получить по адресу 123001, Москва, ул. Садовая-Кудринская, д.32, стр. 1
Телефоны: (495)783-4-783, 8(800)200-28-28, а также на сайте ООО УК «Альфа-Капитал» в сети Internet по адресу: www.alfacapital.ru

Теплый Надзор

Ирина Кривошеева

24–25 апреля прошла ежегодная конференция НАУФОР «Российский фондовый рынок. 2018» В рамках конференции состоялась пленарная сессия «Трансформация индустрии рынка ценных бумаг. Совершенство- вание механизмов надзора»

Участники: Алексей Большаков, генеральный директор компании «Ситигруп Глобал Маркетс»; Василий Заблоцкий, президент НФА; Андрей Звездочкин, генеральный директор ООО «Атон»; Ирина Кривошеева, председатель Правления, генеральный директор УК «Альфа-Капитал»; Олег Михасенко, президент ФГ БКС; Владимир Потапов, главный исполнительный директор компании «ВТБ Капитал Инвестиции»; Владимир Чистюхин, заместитель Председателя Банка России; Андрей Шеметов, руководитель департамента глобальных рынков, управляющий директор компании Sberbank CIB.

Модератор — Алексей Тимофеев, президент НАУФОР.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Уважаемые коллеги, дорогие друзья, позвольте вас приветствовать на конференции НАУФОР! Для меня очень большая честь организовывать мероприятие такого масштаба, как нынешнее. Интерес столь высокого уровня к нашей конференции является признанием роли рынка, к которому мы все принадлежим.

Хотя тема нашей пленарной сессии больше про надзор, я предлагаю поговорить не только о нем. Начну с такого вопроса: что, на ваш взгляд, является наиболее важным из происходящего на рынке? Что заставляет индустрию трансформироваться, что не позволяет ей остаться прежней? Что нельзя проигнорировать в своем бизнесе? Алексей, может быть, начнем с тебя?

Алексей БОЛЬШАКОВ. Спасибо за приглашение. Огромная аудитория. Индустрия растет, интерес к мероприятиям НАУФОР очевиден.

Некоторые проблемы, к сожалению, я не смогу комментировать из-за просьбы отдела комплайенса. Из того, что подлежит обсуждению — по-прежнему несколько расстраивает то, что практически все инвесторы, с которыми нам приходится общаться, — иностранцы. Российский рынок — единственный из крупных глобальных рынков, которые торгуются по много миллиардов долларов в день, где нет никаких ограничений на вывоз капитала, где очень удобная инфраструктура. При всем этом локальные инвесторы составляют крошечный совершенно сегмент и на рынке акций, и на рынке (в меньшей степени) облигаций. Очень странная ситуация. Мне кажется, есть огромные перспективы для «импортозамещения» иностранцев на локальных инвесторов.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Олег, продолжишь? Олег МИХАСЕНКО. Добрый день всем, продолжу. Больше всех волнует, конечно, когда же закончится все это. Казалось бы, мы уже все прошли, за четыре года к санкциям привыкли все, однако новая волна санкций маленько поразила. Согласен с предыдущими выступающими, санкции — надолго. Поэтому надо изучать такого рода ситуации как стресссценарии, и делать на этом основании серьезные выводы.

Наши внутренние ресурсы, конечно, должны переходить на рынок. Если действительно будет низкая инфляция, будут падать депозитные ставки, то мы будем видеть все больше частных инвесторов, вкладывающих в российские ценные бумаги. И надо их развивать, конечно. Люди сейчас приходят в инвестиционные компании за советом, очень много таких людей. Надеюсь, в России появится институт финансовых эдвайзеров — это большой потенциал.

Мне кажется, самое главное сейчас — диджитализация. Сейчас Банк России ведет пять очень интересных проектов, они все полезны именно для развития диджитала. Уверен, что успех этих проектов изменит отношение к рынку клиентов, в первую очередь ритейловых, позволит увеличить объем инвесторов. Самое главное, чтобы клиентам цифровые новые сервисы были удобны и понятны. Это даст серьезный толчок всему рынку. Спасибо.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Спасибо. Василий, продолжишь?

Василий ЗАБЛОЦКИЙ. Да. Добрый день, уважаемые гости!

Что волнует наших участников? Этот вопрос уже поднимался сегодня: говорили о том, что возрастает регуляторная нагрузка. Рынок не очень активный, а регуляторная нагрузка значительная. Мы сейчас пытаемся вычислить в цифрах, понять — где и каким образом можно что-то улучшить для того, чтобы новые требования регулятора были приемлемы для рынка.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Алексей говорил о своего рода импортозамещении инвесторов. Олег говорил о развитии розничного сегмента. Что об этом думает Ирина Кривошеева?

Ирина КРИВОШЕЕВА. Спасибо за вопрос. Нам кажется, что 2017-й войдет в историю как год наиболее яркого развития индустрии коллективных инвестиций и доверительного управления. По доверительному управлению цифры уже прозвучали. В сегменте коллективных инвестициях в 2017 году рост составил свыше 67%, это абсолютный исторический рекорд чистого привлечения.

Нам кажется важным, что есть три источника поступления средств розничных инвесторов. Это не только переток средств из депозитов, но еще и переток средств из инвестиционной недвижимости. А также (хотя пока это небольшой источник) — деофшоризация, возврат средств российских клиентов в российскую юрисдикцию.

Но если попытаться оценить, много ли сделано, большой ли пройден путь — то нет. Вспоминается статистика: например, по итогам прошлого года доля инвестиций в США — 47%, в Китае — 24%, Индия — 6%, Россия — все еще 1–2%. Движение от текущего состояния в сторону Индии и Китая будет означать кратный, прорывной рост для индустрии управления активами, для доверительного управления — в контексте именно привлечения и работы с розничными инвесторами. Поэтому — тренд правильный, начало пути правильное. Но это только начало.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Спасибо. Владимир, что происходит на рынке такого, что регулятор не может проигнорировать? Согласны ли вы, что это — развитие розничного сегмента? Может быть, что-то еще? Владимир ЧИСТЮХИН. Алексей, спасибо. Я хотел, во-первых, поблагодарить и Алексея Тимофеева, и Василия Заблоцкого, потому что на этой конференции объединены лучшие силы рынка ценных бумаг. Это стоило коллегам больших трудов. Я бы очень хотел надеяться, что такого рода общие конференции станут традиционными.

Про тенденции. Я выделил бы пять ключевых черт, на которых сегодня строится наше видение финансового рынка.

Первая история связана с обеспечением прав и потребностей потребителей. Ощущение, что потенциал здесь очень большой, что мы точно можем сделать жизнь потребителя намного лучше и, соответственно, увеличить его доверие. Но очень непростая задача.

Вторая часть — потребности. Важно не только раскрыть всю информацию, объяснить про риски, но важно дать сервисы, которые нужны далеко не только розничному инвестору. Институциональный инвестор тоже нуждается в продуктах, зачастую более сложных, а это еще больший вызов для профучастников разного вида. Поэтому, во-первых, — концентрация на инвесторе, на клиенте, на потребителе. Во-вторых — развитие технологий. Развитие технологий ведет к видоизменению бизнес-моделей, на, в том числе, дополнительную активность регулятора, который пытается внедрить новые принципы, продукты, платформы. Здесь что очень важно: более мелкие компании зачастую имеют намного больше шансов реализоваться в этом смысле, потому что у них нет забюрократизированных процессов, нет уже сложившихся успешных бизнес-моделей, на которые потрачены десятки миллионов рублей (а может, даже долларов), и, соответственно, они быстрее трансформируются. Отсюда вытекает, в-третьих, — отход от универсальных подходов к регулированию. Мы действительно готовы к пропорциональному регулированию и надзору. Единственное, уважаемые коллеги, я надеюсь, что мы с вами одинаково понимаем эту историю. Это не только изменение регулятивной и надзорной нагрузки в зависимости от объема бизнеса участника, но это и учет рисков. Это не только снижение надзора как такового, это еще и учет рисковой составляющей. Ну, вы знаете, первые шаги мы в этом направлении уже сделали.

Четвертый аспект — более полное внедрение подхода, при котором содержание превалирует над формой. Мир быстро меняется, в нем трудно базироваться исключительно на формально закрепленных определениях, понятиях и т.д., так можно не успеть развернуть ни бизнес, ни надзор. Не уследить ни за рисками, ни за клиентами.

Ну и последняя история, я в нее верю, — это роль саморегулирования. Очень бы хотелось, чтобы через какоето время роль стандартов, которые принимаются саморегулируемыми организациями, приближалась к той роли, которую сегодня играет регулирование Центрального банка (возможно, также иных государственных органов). Это было бы свидетельством зрелости рынка, зрелости его участников — самим определять правила игры, в какой-то степени ограничивать свою деятельность, защищать клиентов, устанавливать правила конкуренции ну и так далее.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Спасибо большое.

Андрей, продолжишь?

Андрей ЗВЕЗДОЧКИН. Спасибо большое. Я, может быть, начну с того, о чем думаю значительную часть своего времени. Бизнес может расти только в том случае, если клиенты получают то, за чем они в индустрию приходят.

Сейчас эти задачи становятся все более сложными. Кроме выбора инвестиционных инструментов (что само по себе задача нетривиальная), есть масса рисков, с которыми сталкиваются не только компании, но и сами клиенты. Последние новости в части санкций — это такая новая категория «черных лебедей», которые начали летать по просторам Российской Федерации.

Еще один важный аспект. Сегодня уже на первой сессии говорилось, что доверие имеет большое значение для нашей индустрии. Регулятор сделал большую работу с точки зрения того, чтобы с рынка ушли нечистоплотные игроки и финансовый сектор стал более стабильным. Но сделать рынок здоровым, повысить уровень доверия клиентов к индустрии — это задача не только регулятора, но и наша как участников рынка.

Сейчас происходит масса историй негативного характера: бизнесы исчезают, клиенты теряют свои деньги. В целом уровень доверия к финансовой индустрии невысок. Принципиально важно подумать над тем, каким образом отношение клиентов к рынку изменить. Это больший вызов, нежели для банковской индустрии, где есть система гарантирования, где государство возместит потери, по крайней мере, ритейловых клиентов. В нашем случае такой системы гарантирования нет, и, на мой взгляд, она не является чудесной таблеткой от всех проблем. Вопрос доверия — ключевой, и это забота не только регулятора. Спасибо.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Раз уж зашла речь о системе гарантирования. Законопроект на этот счет прошел первое чтение (процедура теперь немножко иначе называется). Мы согласились с замечаниями Центрального банка, что терминология страхования не совсем уместна, от нее отказались. Я по-прежнему надеюсь, что в ближайшее время мы найдем консенсус по оставшимся вопросам. Найти его нужно, например, с такими большими финансовыми институтами, как Сбербанк (Андрей Шеметов на левом фланге от меня). Не то, чтобы я его провоцирую к высказыванию на этот счет, я по-прежнему хочу, чтобы он сказал о тенденциях — является ли развитие розницы основной тенденцией настоящего времени? И, ладно, система страхования — какую роль она могла бы сыграть?

Андрей ШЕМЕТОВ. Раньше брокеры делали сделки с голоса, потом появился DMA, потом стало важно, чтобы сервер находился как можно ближе к бирже. Это нормально, развитие происходило и будет происходить всегда. Остановка ведет к дефолту, к уходу с рынка.

Другое дело, что скорость изменения сейчас очень велика, требования у клиентов гораздо более жесткие. Из интересных фактов: если клиент, работая с вашим приложением, делает больше трех кликов, то вы теряете 80% клиентов. Поэтому наша задача очень проста — соответствовать ожиданиям клиента. Сбербанк сейчас строит экосистему. Это значит, что, заходя в наше мобильное приложение, вы можете купить что угодно — машину, носки, путевку, акции, облигации, депозит... Это сложная работа, но она интересная и содержит много вызовов.

Что касается физических лиц, то спрос со стороны этой категории инвесторов сейчас увеличивается, спрос велик. Но я здесь вижу очень большую угрозу (о чем говорила Эльвира Сахипзадовна) — миссейл. Нельзя массового клиента допускать на рынок, не проведя определенных образовательных процедур и т.д. Надо начинать с простых продуктов, с облигаций, и только потом допускать к более сложным инструментам — акциям и уж тем более деривативам. Потому что индустрия один раз потеряла шанс, индустрия обманула клиента, когда продвигала ПИФы в свое время. Тогда мы потеряли доверие, сейчас российского рынка ПИФов практически нет, индустрия на нуле. Когда идет массовый клиент, риск миссейла критичен, о нем надо очень хорошо думать.

Что касается страхования. Сбербанк вряд ли будет очень быстрым в изменении своих параметров, для нас это сложно, потому что мы большие. Но это дает возможность другим брокерам предоставлять лучшие сервисы и забирать свою долю рынка.

Но почему так много разговоров про страхование инвестиций? На риск потери чего следует давать страховку? Клиента все равно надо образовывать, он все равно будет брать риск. Речь о том, что профучастник будет бесплатно возмещать клиенту те потери, которые он понес, потому что он рискует? Мне не совсем понятна сущность этого вопроса на текущий момент, скажу честно. Мне кажется, что должна быть рыночная понятная простая конкуренция, без протекционистских мер. Спасибо. Алексей ТИМОФЕЕВ. Владимир, какие тенденции на рынке видишь ты, какие тенденции заставляют трансформироваться такой большой институт, как ВТБ?

Владимир ПОТАПОВ. Мне кажется, большинство тенденций уже перечислено. Ключевая — переход сбережений в инвестиции через традиционные для развитых рынков механизмы финансовых инструментов начинают становиться данностью.

Конечно, история все равно дает подсказки, и те тенденции, которые можно будет увидеть на нашем рынке, где-то на других рынках уже реализовались. Если посмотреть, как традиционно происходило снижение процентных ставок на развитых рынках, то там оно приводило к увеличению в сбережениях домохозяйств доли финансовых инструментов. Тем более с эффекта низкой базы.

Андрей Жуйков сказал, что рынок ПИФов мертв, я этого не вижу, наоборот, — за прошлый год он увеличился в три раза.

Так что [увеличение доли инструментов фондового рынка] — ключевой тренд. А разницу я вижу в том, что уровень внимания к допущенным или возможным ошибкам сейчас намного более высок. Сегодня уже назван ряд проблем: миссейл, структурные вопросы, рискпрофилирование, единая экосистема. Если хотя бы 25% этих проблем будет честно решено, то наш рынок будет лучше, чем мы даже можем представить.

Внимание же очень велико, смотрите сами — зал полон. Алексей ТИМОФЕЕВ. Переподписка здесь.

Владимир ПОТАПОВ. Уровень внимания, уровень понимания тренда — это, конечно, уникально новый и приятный фактор. А дальше ситуация будет зависеть от ключевых игроков, от регулятора — как они вместе отработают. Окно возможностей открыто. Думаю, оно будет открыто еще лет 10, несмотря на шум, который происходит. Потому что тенденция понижения ставок и низкая инфляция — это довольно системная вещь.

Сейчас рынок находится в интересной ситуации: можно закладывать довольно хорошие цифры гипотетического роста количества клиентов; но также надо закладывать (многие пока не хотят это закладывать) уменьшение маржи по этим клиентам. Потому что сейчас приходят клиенты качественно другого уровня. Они не готовы торговать на марже и тем более не готовы держать деньги просто так. То есть традиционные источники дохода брокеров, конечно, сейчас под большим давлением. Вот Андрей Шеметов сказал, что клиенту интересны облигации. Хорошо. Но вот клиент купил облигацию и три года в ней сидит. Мне интересно, что коллеги скажут по поводу интересности такого клиента для них.

Рынок находится в стадии трансформации, много интересных тенденций. Я думаю, что если выходить на него с любовью к клиенту и желанием что-то построить вдолгую, то есть хороший шанс получить довольно серьезный механизм трансформации сбережений в инвестиции.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Спасибо. Андрей Шеметов, кстати, спровоцировал сразу несколько вопросов, которые я не хотел бы забыть. Первое — он, по сути, предложил инвестиционную стратегию, которую Сбербанк хотел бы адресовать своим розничным инвесторам. Но он говорил об этом как о нормативном регулировании, как о том, что следовало сделать всем остальным, и это должно было быть предусмотрено нормативными актами. Согласны ли вы? Это дискуссия, в том числе, о категоризации клиентов (квалифицированные/ неквалифицированные), следует ли позволить разным брокерам предлагать клиентам разные стратегии, разным управляющим предлагать разные стратегии...

А второй вопрос — недоверие к индустрии коллективных инвестиций. Наверняка Ире захочется сказать чтонибудь на этот счет.

Андрей ШЕМЕТОВ. Можно пояснить? Тут мои высказывания уже трактуют, а я еще живой пока, мне можно вопрос задать.

По поводу регулирования. Я говорю, что мы в ответе за своего клиента, мы должны его выводить на рынок плавно. Это не о том, что надо ужесточать регулирование. Есть риск-профилирование, надо использовать эти механизмы.

Второе — паевые инвестиции. Мой тезис заключается не в том, что их нет вообще. А в том, что ПИФов очень мало и они незначительны по объемам, хотя существуют десятки лет в этой стране, десятки. Если в Америке это 70% рынка, то у нас это копейки. На Западе никто из структур, делающих IPO, не просит почему-то паевые фонды, чтобы они вложились в это размещение.

Алексей ТИМОФЕЕВ. ПИФы — как хороший сыр, который должен отлежаться. (Смех в зале).

Андрей ШЕМЕТОВ. Важно, чтобы лежало в правильном месте. Чтоб не завалялся, не закатился не туда. (Смех, аплодисменты).

Ирина КРИВОШЕЕВА. Андрей, в защиту индустрии паевых инвестиционных фондов. На американском рынке, ты не поверишь, тоже все не за один день происходило. Для развития индустрии взаимных фондов, индустрии управления активами вполне себе 15–20 лет потребовалось. Мы понимаем, что нужно идти семимильными шагами и обеспечивать высокий уровень вечной самокритики, но все-таки перебарщивать не стоит.

Рынок паевых инвестиционных фондов, открытые фонды плюс интервальные — это сейчас уже порядка 200 млрд рублей. И в этой индустрии, по оценкам экспертов, 500 тысяч клиентов.

Может быть, это меньше, чем на Форексе, но это вполне себе понятная целевая аудитория, которая, кстати, последние три года очень осознанно выбирает именно облигационные паевые инвестиционные фонды. Не стоит недооценивать клиентов — их знания, их бережное отношение к заработанному кровным трудом.

Давайте не забывать: минимальная сумма для входа в ПИФ у большинства участников рынка — это либо сто рублей, либо тысяча рублей. С этой небольшой суммой клиент имеет возможность построения достаточно диверсифицированного портфеля, состоящего из набора ценных бумаг. Базовые преимущества, которые лежат в основе индустрии коллективных инвестиций, постепенно начинают работать.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Олег Михасенко и Андрей Звездочкин наверняка хотели бы предложить своим клиентам более разнообразные стратегии. Олег, что ты думаешь о стратегиях, которые интересны розничным инвесторам, выходящим на рынок?

Олег МИХАСЕНКО. Самый главный принцип — мы должны понимать клиентов и продавать те продукты и услуги, которые им необходимы. Может быть, кто-то будет продавать в одном месте и акции, и носки, и машины. Но все-таки мы удовлетворяем инвестиционный спрос. Это и есть самая главная потребность нашего клиента.

Меня волнуют революционные движения, которые делает наш ЦБ. Я их поддерживаю с точки цифровизации, но они должны быть понятны всем.

Поменяется ли модель нашего рынка, останемся ли мы как участники-брокеры — или нет? Или появится другая концепция — биржа-брокер, маркетплейсы, которым брокера так таковые уже не нужны. Потребности клиентов в подобного рода сервисах были и будут. Естественно, они меняются.

Сейчас очень много денег выводят с депозитов и ищут альтернативные продукты. Российские облигации — очень хороший продукт на замену депозитов. Задача нашей индустрии сделать их предложение качественным и очень удобным для клиента. Конечно, сейчас самыми революционными являются диджитал-технологии. Сейчас будут появляться маркетплейсы, будет большая конкуренция. Будут ли там продаваться носки или машины совместно с ценными бумагами, это уж как клиент себя поведет. Все возможно.

Алексей ТИМОФЕЕВ. В настоящее время идут очень большие вложения в евробонды. Когда началось колебание курса рубля, все покупали ETF. Структурные продукты, в которые на самом деле упакованы облигации — эту тему как будто бы зарезервировал за собой Андрей.

Андрей ШЕМЕТОВ. Алексей, это ко мне вопрос?

Алексей ТИМОФЕЕВ. Да, предлагаю тебе продолжить, а потом чтобы продолжил Андрей Звездочкин. Андрей ШЕМЕТОВ. Хорошо, отвечу про структурные продукты. В Госу дарственной Думе, наконец, подписали закон, теперь у нас официально появился «структурный продукт» и мы можем официально его продавать, — не компоновать, а прямо маркетировать как есть. Во всем мире такие продукты есть. С защитой капитала, без защиты, с большим риском, вообще без риска... Это уникальный продукт, который можно сделать и для конкретного сегмента, и для конкретного клиента. Например, мы с Алексеем поспорили, я уж не помню, на какую вещь?

Алексей ТИМОФЕЕВ. Ну, если на мне нет какой-то вещи, значит, ее-то я и проспорил.

Андрей ШЕМЕТОВ. Да. Лет пять назад мы пришли в Центральный банк с идеей сделать фонды с защитой капитала. Ну нет у нас такого юридического понятия, как «фонд с защитой капитала фонда», хотя в мире они продаются как раз для тех клиентов, которые держат свои активы в депозитах. А накопления на депозит они вкладывают в более рискованные инструменты, то есть фактически клиент защищен, а потенциальный риск может дать дополнительную доходность. У нас, к сожалению, нет этого понятия юридического. Чем больше таких продуктов будет сделано в России, тем легче нам будет удовлетворять клиентский спрос. Включая криптовалюту, конечно. Алексей ТИМОФЕЕВ. Андрей Звездочкин. Володя, потом ты продолжишь?

Андрей ЗВЕЗДОЧКИН. Алексей, спасибо. Несколько мыслей хотел высказать. Все, что происходит сейчас на рынке, имеет свою историю. История 2008 года оказывает влияние на поведение клиентов сейчас. Действительно, в 2008 году многие из передовой части общества, которые приходили на фондовый рынок, обожглись.

В группе «Атон» есть и брокерская компания, и управляющая компания, и в принципе мы можем закрыть любую потребность клиента, предложить любые продукты. Но в большей степени клиенты выбирают либо брокерские счета, либо консультационный режим обслуживания: брокер дает советы, клиент полностью контролирует свой счет. На услуги управления активами пока приходится малая часть инвестиций. Почему это имеет место? На мой взгляд, по причине того, что люди еще помнят былое.

К счастью, эта ситуация меняется. Большое количество управляющих компаний показывают замечательные результаты из года в год. Поэтому, на мой взгляд, сейчас правильный тренд для массового клиента — продукты управляющих компаний и паевые инвестиционные фонды. Опять же здесь вопрос доверия — ключевой. Люди постепенно забывают плохое, видят примеры успешных продуктов, куда можно размещать свои деньги и не тратить время на самостоятельную торговлю.

Второй момент. Я за свою бизнескарьеру пока еще не встречал ни одного клиента, который бы подошел к формированию своего портфеля соответственно теории: то есть, попросил оценить свой риск-профайл и составить портфель, например, на 30 лет, поскольку тогда он выйдет на пенсию. К сожалению, таких людей не встречалось. Думаю, для этого есть все основания. Люди в нашей стране приучены, что если им продают что-то на 30-лет вперед, то это означает обман. Поэтому люди ведут себя вполне рационально: они пытаются пробовать, и если опыт оказался успешным, то делают следующие шаги.

Поэтому традиционный путь инвестора сейчас таков: они смотрят на возможности, выбирают ту или иную идею, и если эта идея успешная, если посредник компетентен и не обманывает, то делают второй-третий шаг и в конечном итоге приобретают необходимый опыт и получают диверсифицированный инвестиционный портфель.

Третья мысль. С точки зрения регулирования, мне кажется, нужны некие красные линии для того, чтобы защищать неквалифицированных массовых инвесторов. С одной стороны, важно сделать так, чтобы люди не теряли деньги в результате некомпетентных консультаций либо обмана. С другой стороны, важно, чтобы индустрия имела возможность и пространство для каких-то быстрых действий в поиске новых идей, новых технологий, решений, продуктов и т.д. Где именно следует провести эти красные линии — вот большой вызов для индустрии. Спасибо.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Володя.

Владимир ПОТАПОВ. Алексей, как для вас фетишем стала позиция Андрея Шеметова, так я во многом буду опираться на то, что сейчас сказал Андрей Звездочкин (мне его позиция симпатична практически по всему, что он сейчас высказал).

Действительно многое из того, что сегодня происходит на финансовом рынке, имеет очень серьезную историческую память, и действительно вопрос доверия является ключевым. Очень многие, когда стали пробовать что-то помимо банковского депозита, серьезно обожглись в 2008-2009 годах и фактически таким образом перезапустили цикл почти с нулевой точки.

И вот сейчас мы как отрасль имеем уникальный шанс произвести такой старт ракеты в космос. Но вот взлетит она либо не взлетит — во многом зависит от нас. Потому что инвестор пошел. Да, ему нужна доходность, и не только рознице, институционалам тоже. Банки ее обеспечить не могут. Но, с другой стороны, и чувствительность изменениям на рынке тоже серьезно возросла.

В 2008 году Центральный банк (я думаю, многие помнят) запустил инструмент беззалогового кредитования. У банков было несколько критериев получения этого кредитования, одним из критериев был рейтинг, причем (тогда это было в новинку) не только иностранных рейтинговых агентств, но и российских. И вот некоторые наши российские коллеги ухватились за этот шанс, рейтинги стали возникать просто по мановению волшебной палочки, очень быстро, и при этом они были высокими. Центральный банк потом, когда шла речь о запуске национальной рейтинговой индустрии, долго чесал в затылке и думал, как же это сделать таким образом, чтобы получилась фейковая история. Сейчас примерно то же самое.

Наверное, наш общий плюс состоит в том, что, несмотря на все, и регулятор, и рынок планомерно готовились к приходу инвесторов. Меняли правила, нормативные акты, создавали интерфейсы, инструменты. И сегодня, когда инвестор пришел, платформы запущены, отработаны и готовы принять объемы, которые сейчас приходят. Но повторюсь: доверие сейчас еще очень зыбкое.

Для того, чтобы оно укрепилось, следует сделать большое количество мелких шагов. С моей точки зрения, есть два базовых вопроса, на которые пока не дан ответ: это, во-первых, тема квалинвестора/неквалинвестора. Ее надо решить. Причем надо постараться запустить это пораньше, потому что это ключевой вопрос.

Вот мы, например, пытаемся внести изменения в законодательство, с тем, чтобы Центральный банк разрешил управляющим компаниям, которые занимаются коллективным доверительным управлением для квалифицированных инвесторов, не регистрировать правила ДУ. Чтобы эти правила согласовывала сама управляющая компания, а ЦБ хранил только мастер-копию. И тут встает базовый вопрос — а кто такой квалинвестор? Это тема очень серьезная.

Вторая тема — пределы ответственности за доверительное управление. Потому что, например, та история, которую мы называем «фидуциарной ответственностью», в принципе имеет значение для всего доверительного управления. Однако надо понять, где пределы и как разделить брокерскую деятельность и деятельность по доверительному управлению (неважно, коллективную или индивидуальную, это менее важный вопрос).

А все остальное — это уже более точечные истории: и про защиту, и про бизнес, и про пропорциональное регулирование.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Правильно ли я понимаю, что общий подход — осторожность, что его разделяют все?

Я не собирался говорить об этом, но тема маркетплейса все равно здесь прозвучала. Она тоже тесно связана с темой розницы. Хотел бы попросить вас высказаться об этом достаточно коротко, просто потому, что будет отдельная сессия по этому поводу. Маркетплейс воспринимается как способ победить возможный (или приближающийся) монополизм крупных финансовых институтов, а также способ увеличить кусок пирога, каждая долька в котором будет в результате больше, чем то, что имеют сегодня другие брокеры.

Верно ли я понимаю, что для Центрального банка это способ сделать рывок в привлечении розничных инвесторов? И почему это вызывает такую обеспокоенность? Александр Афанасьев на первой сессии говорил о той роли, которую брокеры сыграли в маркетинге финансового рынка. Не получится ли, что нарушение этой экосистемы навредит маркетинговой роли брокерской индустрии, ее способности привлекать инвесторов на фондовый рынок? То, с чем она прежде так отлично, на наш взгляд, справлялась. Опять же вспоминали, что у Сбербанка есть свой проект. На самом деле свой проект есть и у БКС. Афанасьев говорил о том, что на самом деле есть два разных маркетплейса: тот, который они реализуют сами на основе консенсуса с девятью брокерами, и новый большой проект маркетплейса. Коллеги, если бы вы поделились своими соображениями, был бы очень признателен.

Владимир ЧИСТЮХИН. Алексей, можно я очень коротко скажу. Мне кажется, что сегодня проблема беспокойства — это в первую очередь риторика. Никто сегодня не понимает, ни как это работает, ни к чему ведет и т.д. Это некая общая риторика, что классическим видам посредничества места может не найтись. Слушайте, ну давайте поаккуратнее немножко. Сколько у нас уже умирают банковские карточки, все никак не умереть не могут. Наличные деньги тоже никак не отомрут, а уж, казалось бы: приложишь мобильное устройство — и платеж прошел. Но, оказывается, не все так просто.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Спасибо за комментарий, как раз неясность и заставляет беспокоиться. Если бы было больше деталей, может быть, не было бы оснований для беспокойства.

Владимир ЧИСТЮХИН. Это правда: незнание и неясность — это и главный риск, и главный страх. Но не надо преувеличивать. Я как человек, который курирует департамент по рынку ценных бумаг и товарному рынку, все, что сегодня делаю, делаю для классических брокеров.

Кстати, правильно: надо опубликовать список проектов нормативных актов Банка России. Это очень нужная, правильная инициатива. Но где-то у коллег правильно звучало: давайте говорить о ней не как о революции, а как об эволюции. И да, ее надо подталкивать. Поэтому, коллеги, отложите страхи и занимайтесь сегодня текущим реальным бизнесом. Он важнее: и риски надо учитывать, и клиентов взращивать. В общем, много простых, понятных дел. Спасибо.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Спасибо большое.

Андрей?

Андрей ШЕМЕТОВ. Во-первых, спасибо за разъяснение. А, во-вторых, мы так к этому и подходили, потому что у нас было несколько встреч с регулятором в рамках работы НАУФОР. В том виде, в котором его презентуют — это интересный проект, который позволит автоматизировать многие функции, многое упростить. А дальше (полностью согласен с тезисом Олега) клиент будет выбирать то место, где ему удобно работать. В этом ничего плохого нет.

Олег МИХАСЕНКО. Хочу вернуться к началу дискуссии, о факторах влияния. Проект, который делает ЦБ, оченьочень повлияет на отношения между участниками процесса, прежде всего между ритейлом и профучастниками как структурами, предоставляющими услуги. Все-таки, наверное, будет революция. В бизнесе надо уметь видеть вперед, понимать, что же получится. Вот в революции это очень важно. Но сейчас такого видения пока нет. Это всех заставляет волноваться.

Причем все понимают, что маркетплейс будет делать не только Центральный банк. Бизнес сам это сделает, нам только нужны понятные законы, понятные правила и видение вперед. Потому что бизнес не может жить одним днем. Я знаю, уже сейчас есть три проекта маркетплейса, которые идут независимо от ЦБ, от государства, они создаются, эти проекты. Нам нужно только видение, только объяснение правил, которые нас ждут впереди, а дальше мы сделаем для клиентов все. И все будет хорошо.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Иными словами, положитесь на рынок и рынок с вызовом справится? Я полагаю, в этом состоит мысль Олега. Ну, просто идея маркетплейса появилась за пределами всех программных документов Центрального банка, неожиданно, не обсуждалась на том уровне, на котором обсуждались гораздо более мелкие идеи. И мы просим регулятора: избавьте нас от беспокойства, покажите, о чем именно идет речь, и мы это примем наверняка, если оно того заслуживает. Володя, ты?

Владимир ПОТАПОВ. Думаю, перед дискуссией о маркетплейсе надо всетаки разобраться в терминологии. Я, например, считаю, что просто покупка облигаций — это не услуга для клиента. Облигация — это инструмент, точно так же, как акция, как структурная нота или структурная облигация. А вот качественное брокерское обслуживание или качественное инвестиционное консультирование — это услуга. В нее можно инвестировать, можно вкладывать, ее можно развивать.

Посмотрите на клиента. Ну, продали вы ему облигацию, дальше он как минимум два раза получит купон. Но он пару раз забудет эти [купонные деньги проинвестировать], и ему никто не напомнит. А если у него не одна облигация, а три, то он, по факту, забудет уже шесть раз в год, а если у него портфель и там 10 бумаг, то это уже 20 раз в год, в разное время. То есть инвестирование точно будет неэффективным. Надо что-то с этим делать. Надо четко понять, что именно является услугой в том поле, в котором мы работаем.

Мобильное брокерское приложение, которое автоматически считает налоги, выдает модельные портфели и так далее — это услуга. И является ли для него риском маркетплейс? Да нет, это скорее возможность. Будет полезен маркетплейс для управляющей компании? Однозначно да.

А просто облигация, российская или не российская, — это инструмент. Чем больше инструментов, тем лучше. Опять-таки структурные облигации — интересный инструмент. На этой неделе наша компания закроет первую сделку для наших клиентов по структурным облигациям.

Корпоративный клиент, физлицо, богатый фэмили-офис — по всем этим направлениям следует дать качественный продукт, избежав миссейла. Управление активами для тех, кто не хочет сам заниматься этим вопросом, брокерская деятельность — для тех, кто хочет торговать лично и делать это автоматически. Инвестиционное консультирование — по идее, самая дорогая услуга. Поэтому я считаю, что переход на цифровые технологии — это, конечно, будущее.

Я, безусловно, поддерживаю этот проект, если мы все четко поймем все-таки, что есть наш продукт.

Владимир ЧИСТЮХИН. Хотел бы несколько слов сказать по поводу инициативы Центрального банка и вообще темы под названием «Платформа». Как уточняли сегодня на первой сессии, могут быть использованы разные термины — платформа, экосистема, маркетплейс.

Хотел бы обратить внимание: пять крупнейших по капитализации на планете компаний — используют платформную модель бизнеса. Это компании, которых 20-30 лет назад на рынках не было, которые создают стоимость для акционеров с максимальной скоростью. Это новая реальность, это мир, в котором мы уже живем. Поэтому, когда Центральный банк презентовал на НАУФОР концепцию платформы, безусловно, это вызвало (я участвовал в мероприятии) бурю эмоций. В принципе участников рынка можно было понять, поскольку на слайде Центрального банка таких субъектов, как инвесткомпании, управляющие компании, не было.

На что хотелось бы обратить внимание. Я бы здесь не волновался по поводу инициатив Центрального банка, а волновался о том, что происходит в мире, о конкурентной среде. Многие из мировых высокотехнологичных компаний думают о движении в сторону финансовых рынков. Завтра-послезавтра этот рынок принципиально изменится. И каким образом текущая модель вашей компании сможет адаптироваться к этим изменениям — большой вопрос.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Хочу поблагодарить Владимира Чистюхина, который, не покладая рук, занимается, как он сказал, классикой брокериджа. Уверен, что мы найдем компромисс. Если модель, которую нам предложат, оставит место для брокеров (а на самом деле, если места для брокеров не останется, то это лишит значительных преимуществ саму модель), то, что ж, отлично. Отличный проект и индустрия его поддержит.

Владимир ЧИСТЮХИН. Хотел пояснить, причем здесь ЦБ, да? Потому что можно считать, что регулятор — он про риски, а не про развитие (хотя у нас по закону мандат и про развитие, конечно, с 2013 года). Мне кажется, тут есть два важных аспекта. Первый аспект — развитие конкуренции. На российском рынке исторически сложилось огромное количество ограничений с точки зрения конкуренции, монополии и т.д.,. Но мы стараемся по возможности делать тот рынок, который находится не просто в конкуренции, а в высокой конкуренции (но, конечно, качественной, добросовестной).

Речь идет о том, что участники рынка хотят оставаться (это естественное желание) ровно в тех нишах и в том регулятивном поле, которое сложилось давно, даже если оно не очень про конкуренцию. Я знаю три истории.

История маркетплейса — это история номер один (не по значимости, а просто перечисление). История выплат вознаграждения спецдепам (оно поменялось недавно) — это история номер два. И тема номер три (она сегодня тоже упоминалась) — это управляющие компании и негосударственные пенсионные фонды, которые управляют пенсионными резервами.

Я прекрасно понимаю, что есть сложившиеся бизнес-модели. Но очевидно, что все три случая, о которых я сказал, фактически ведут к тому, чтобы сделать конкуренцию более острой. И, соответственно, на выходе получить более эффективный бизнес, более качественный продукт и т.д.

Теперь далее. Коллеги, при всем уважении к рынку, практика показала, что, когда рынок создает какой-то продукт, он не должен забывать потребителя. Известная триада, ее многие забыли, но она существует: нет надзора регулятора без участников рынка, нет работы участников без потребителей финансовых услуг. По-другому не бывает.

Так вот, очевидно, что создаваемые продукты и возникающие практики — зачастую, скажем так, неидеальны с точки зрения баланса между зарабатыванием прибыли и учетом интересов клиентов. В этом плане Центральный банк смотрит скорее на обеспечение прав клиентов.

И если мы говорим о маркетплейсе, то вариант, который будет создавать Банк России, действительно будет не про высокую маржинальность, не про суперприбыль. Это будет, хочется прямо сказать — маленький семейный итальянский ресторан, который зарабатывает немного, но все клиенты довольны и приходят туда постоянно. Ну, вот так.

Поэтому, мне кажется, регулятор тоже полезен. Разрабатывайте свои платформы, будьте быстрее нас, будьте эффективнее, пожалуйста.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Я хотел дать Владимиру Чистюхину возможность выступить еще и по регуляторной повестке. Но перед этим, тем не менее, хотел бы спросить Алексея. У нас тут идет дискуссия о внутреннем инвесторе, дискуссия о рознице. А что происходит с иностранным инвестором? У них действует много собственных, европейских факторов: МИФИД заставляет сокращать бюджеты на аналитиков и так далее. Каково это сейчас — продавать Россию? Интересна ли Россия иностранным инвесторам? Имеет ли значение рост потенциала локального инвестора? Мы всегда задавали вопрос, почему, если рынок не интересен собственному инвестору, он может быть интересен иностранному. Понятно, что емкость, глубина рынка определяется в первую очередь локальным инвестором. Словом, что происходит сейчас с иностранными инвесторами?

Алексей БОЛЬШАКОВ. Задано несколько вопросов. Сначала по поводу МИФИДа. На данном этапе первый квартал вроде прожили западные брокеры. Пока ни количество брокеров не уменьшилось (в Европе, и, соответственно, здесь, в России, западных брокеров), ни количество аналитиков, сейлзов-трейдеров, которые там работают. Я, например, не слышал ни об одном западном брокере в России, который бы активно сокращал штат из-за МИФИДа. Главный показатель — не уменьшился торговый оборот на российской бирже ни в акциях, ни в облигациях. В апреле, наоборот, при известных событиях, они рекордно выросли. Доля иностранного владения в российских активах тоже серьезных изменений не претерпела.

В последнее время мне часто задавали вопрос, продали ли уже мои клиенты все, что у них было в российских акциях и облигациях. Да нет, конечно. На конец первого квартала у типичного фонда развивающихся рынков в портфеле было 5–6% российских акций, притом, что в индексе MSCI EM вес России — 3,5%. Поэтому некоторая распродажа, которую мы видели в акциях, скорее немного уменьшила overweight по России. А в облигациях иностранцы уже привыкли (путем долгих опытных пертурбаций) вообще особо ничего не делать. Держат до погашения, да и все; а там что-нибудь да разрулится — то ли нефть вырастет, то ли стороны конфликта помирятся. Наверное, так случится и в этот раз.

Однозначно у иностранных инвесторов интерес к России остается. Просто потому, что мы, с одной стороны, входим в список наиболее ликвидных и наиболее удобных для торговли развивающихся рынков, с другой стороны — история России. Мы здесь находимся, зарплату получаем в рублях, происходящее ощущаем и переживаем лично. Но когда я приезжаю на сходки руководителей различных подразделений «Ситибанка» (Индии, ЮАР, Польши, Турции, Китая или еще что-то), то там все развивающиеся рынки выглядят абсолютно одинаково. Каждые два года случается что-то такое, что все местное население (в том числе ритейл-инвесторы) рвет на себе волосы. А через два года все устремляется в светлое будущее.

По поводу интереса иностранных инвесторов к тому, что делают инвесторы локальные, — да, конечно. В России у всех западных брокеров имеется в штате достаточно много и аналитиков, и сейлзов. И это не потому, что регулятор требует. Регулятор требует, чтобы было человек 30 в комплаенсе, в бэк-офисе плюс два трейдера с лицензиями, все остальное — что называется, на ваше усмотрение. Тем не менее, у всех есть и аналитики, и сейлзы. Они для того нужны, чтобы рассказывать иностранным инвесторам, что локальные инвесторы делают и что они думают. Последнее, что я бы здесь упомянул, — это несколько свежих сделок IPO, в которых участвовал «Ситибанк». Это были крошечные (скажем так) IPO, совершенно необычные для нашего инвестбанка. Компании «Обувь России» (надеюсь, кто-то здесь из присутствующих пользуется продуктами этой замечательной компании), «Глобал Трак». Надеюсь, что сейчас все немножко затихнет и будет еще масса каких-то небольших размещений. Мне кажется, они суперважны для того, что мы здесь обсуждаем.

Я глубоко убежден, что ритейл-инвесторы всегда воспринимают акции и облигации компаний с точки зрения того, пользуются они сами продуктами и/или сервисами этих компаний или нет. И мне кажется, что как раз вот эти маленькие компании, услугами которых люди пользуются, вот они и привлекут ритейл-инвесторов. Все мы клиенты ВТБ, Сбербанка, многие из нас имеют брокерский счет в БКС, многие присутствующие здесь ходят за покупками в «Пятерочку», в «Азбуку вкуса», обедают в «Кофемании» либо ресторанах других сетей. Когда все эти бизнесы начнут выходить на биржу, вот тогда ритейлинвестор сможет наконец-то перестать абстрактно размышлять о политических рисках и тому подобном. А будет говорить так: «Я каждый день закупаюсь здесь потому, что этот магазин лучше. Вот поэтому, мне кажется, привлекательнее будут их ценные бумаги, а не акции конкурентов».

Алексей ТИМОФЕЕВ. Спасибо большое. Очень интересная история про маленькие компании, и интерес к ним со стороны иностранцев — это новое. Если мы увидим это в больших масштабах, наверняка потребуется обсуждение, осмысление. По-моему, это отличный пример оценки предпринимательского климата, осторожных попыток привлечь средства на развитие бизнеса в условиях не самых благоприятствующих.

Алексей БОЛЬШАКОВ. Абсолютно согласен. Как раз сейчас большим компаниям особо не нужно привлекать средства обязательно в России, у них есть фондовые рынки Штатов, Лондона, Гонконга, они могут размещать бонды по всему миру. А вот для маленьких компаний размещение в России — это как раз то, что может всем нам давать хлеб еще многие-многие десятилетия. Условно, компании с капитализацией в 150-200 млн долларов продать треть своих акций в Лондоне или в Нью-Йорке, мягко говоря, сложно. Поэтому, скорее всего, размещаться они будут здесь, рассказывать о них ритейл-инвесторам будем мы, а торговаться они будут в России.

Ну и опять-таки наши ритейл-клиенты будут пользоваться услугами этих компаний.

То есть это не какие-то абстрактные финансовые институты, которые никто никогда не видел и ничего о них не знает, кроме таблиц на их веб-сайте. Да еще какой-то аналитик сказал, что таргет прайс этой компании на 30% выше. А в «Обувь России» можно зайти и сказать — мне нравится обувь или, наоборот, полный отстой, пущу эту акцию в шорт. Вот вам и ритейл, и участие инвестора.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Олег, «БКС» участвовал в размещении этих компаний? Я помню, Роман Лохов на Биржевом форуме говорил, что вы отслеживаете около 500 компаний, потенциально заинтересованных в привлечении средств. И это реальная функция инвестиционного банка. Когда придет время для ее реализации? Есть ли какие-то знаки, намеки на начало тенденции, свидетелями формирования которой мы станем позже?

Олег МИХАСЕНКО. Ну да, 500 компаний. Но, к сожалению, все эти тенденции зависят от экономики и от внешних факторов. Россия открытая, санкции и политика влияют на нас. Поэтому компании, которые входят в этот топ- 500, тоже имеют стратегию. И они должны понимать, нужно ли им делать размещение. Это первое.

А второе — они должны продать свои бумаги нашим клиентам. Я согласен, что для этого мы и нужны. Мы должны понять эту компанию и ее предложить клиентам, мы должны сами верить в то, что эта компания действительно достигнет каких-то целей, а наши клиенты действительно получат прибыль. Потому что в любом случае, инвестиционный банк работает, с одной стороны, для клиентов, которые покупают бумаги, а с другой стороны, для тех клиентов, которые хотят привлечь инвестиции.

Конечно, тенденция есть. Но как будет развиваться экономика, какова будет российская внешняя политика….

Ирина КРИВОШЕЕВА. Хотелось бы добавить, что в контексте управления активами сейчас количество инструментов уже перевалило за несколько тысяч. И если раньше интерес был только к инструментам первого эшелона, то сейчас клиенты больше разбираются, рассматривают другие варианты. Группа Х5 Retail Group вышла на «Московскую биржу» как раз в этом году, и акция вполне себе стала торговаться, пользуется спросом среди участников рынка. Но все-таки клиентам становятся интересны не только российские инструменты, но еще и западные. Сейчас, как никогда, существует страновая диверсификация. Поэтому профессионализм в анализе инструментов мелких, средних компаний не только российских, но и зарубежных — тоже важный тренд нашего времени.

Олег МИХАСЕНКО. Учатся все: и клиенты учатся, и мы учимся. У нас работают тысячи сейлзов, я бы не сказал, что они плохие. У БКС есть свой университет, мы обучаем всех этих людей, я верю, что появятся сертификаты финансовых советников. Мне кажется, что сама индустрия тоже будет менять рынок. И самое главное, экономика позволяет это делать. Если инфляция будет падать и ставки будут расти, то все будет меняться. В любом случае, деньги, которые лежат в депозитах, будут менять свое качество, они будут переходить, искать большую доходность. Это неизбежно. Индустрия должна быть готова к этому.

Надо защищать клиента, но нужно еще развивать и саму индустрию. Поэтому все должны видеть свое будущее, видеть, что будет дальше, какая будет инфраструктура, кто такие будут брокера, что такое будет биржа, будет ли у нас биржа-брокер, появится ли госбиржа-брокер.

Владимир ПОТАПОВ. Мне хотелось бы призвать коллег подумать о качестве аналитики. Потому что, начиная с 2007 года, качество покрытия российского рынка глобальными домами (и даже российскими домами) очень сильно ухудшилось. Сжалось, я бы даже сказал. По некоторым секторам мы видим падение покрытия более 70%. Поэтому, когда мы выведем на рынок 500 компаний (хорошо бы на них была ликвидность), то очень хотелось бы увидеть, что всетаки аналитика тоже улучшилась. Пока эту работу нам приходится делать на своей стороне, чтобы помогать нашим клиентам в этой части. Это колоссальный объем работы.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Давайте поступим так: я бы хотел, чтобы тема надзора не осталась забытой на этой сессии. Но и не хотел бы, чтобы Владимир Чистюхин, которому я хочу сейчас предоставить слово, ограничивался темами надзора. Я никогда не считал его юрисдикцию исключительно надзором, это юрисдикция регулирования. А если регулирования, то и развития. Дело даже не в том, что надзор может существенно влиять на развитие индустрии, а в том, что все это тесно связано и регулирование является условием развития. Поэтому, Владимир, чем вы сейчас занимаетесь, что является приоритетным как в регулировании, так и в выстраивании механизма надзора?

А потом я бы попросил выступить Василия Заблоцкого, который предложит видение того, как это делается (или планируется делать) на уровне саморегулируемой организации. Вкупе, мне кажется, это было бы очень интересным, системным видением организации надзора на финансовом рынке, которая в настоящее время складывается.

Владимир ЧИСТЮХИН. А можно господину Михасенко ответить в двух словах? Это про надзор как раз. Вот вы, Олег, утверждаете, что ЦБ много занимается защитой потребителей. А как же нам ей не заниматься?

Как копнешь поглубже, особенно в крупной компании, там обязательно либо миссейл, либо нераскрытие информации, либо еще что-то подобное. Вы же с нами общаетесь, знаете, что регулятор пытается всегда ко всем вопросам относиться конструктивно. Но без защиты прав потребителей доверие утратить очень легко. Вот иногда говорят: «А давайте раскрывать надзорные мероприятия: с кем сотрудники Банка России встречаются, какие вопросы обсуждают». Но вообще иногда хорошо, когда такие встречи закрыты, потому что если их раскрывать, то выяснится, что не так уж все прекрасно. И если кто-то будет читать эту информацию на бытовом уровне, то он еще 10 раз подумает, есть ли какая-то альтернатива банковскому депозиту. Поэтому, конечно, потребителей надо защищать, и я уверен, что компания «БКС» предпринимает все усилия в этом направлении.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Мне показалось, что, когда речь шла о большой компании, Андрей должен был напрячься.

Владимир ЧИСТЮХИН. Это призыв ко всем крупным компаниям. Очевидно, что с них и спрос особый, потому что они определяют лицо рынка.

Коллеги, регулятор пытается точечно решить тему квалинвестор - неквалинвестор: это и развитие, и вопрос защиты потребителя. В чем состоит сложность? Начали мы традиционно с рынка ценных бумаг, а когда стали обсуждать эту тему более глубоко, стало понятно, что если мы останемся только в рамках Закона о рынке ценных бумаг, то это породит, я бы сказал, некий «регулятивный арбитраж». А чем отличаются банки, например, когда продают клиенту какойто продукт со своего баланса, со своей позиции? А чем отличаются страховщики жизни? Ну и так далее.

Как только мы стали эти пласты затрагивать, стало понятно, что это очень непростой вопрос — как с точки зрения идеологии, так и с точки зрения юридического оформления. Сейчас, насколько нам известно, те договоренности, которых мы вроде бы достигли, находятся как раз в юридической отработке, с целью сделать некий качественный проект по изменению законодательства.

Вторая история, о чем я уже тоже упоминал, — внедрение фидуциарной ответственности в отношении негосударственных пенсионных фондов. Закон только вступил в силу, мы еще должны принять несколько нормативных актов, чтобы подзаконное регулирование ЦБ полностью уложилось в новые положения закона. И мы на этот инструмент очень надеемся. Но для нас важна не только первая часть — о том, что мы будем предъявлять возможные претензии к негосударственным пенсионным фондам, которые некачественно управляют активами застрахованных лиц, будущих пенсионеров. Для нас также принципиально важна и вторая часть — где впервые прописан достаточно сложный механизм применения мер воздействия. Фактически на уровне этого закона пошла отработка механизма наложения санкций при применении мотивированного профессионального суждения. Если вы знакомились с этим законом, то увидели, что процедура очень непростая, что вначале Центральный банк должен выдвинуть претензии, получить обязательно пояснения поднадзорного субъекта на эти претензии. Если они приняты во внимание и рассмотрены, но не признаны достаточными, вопрос выносится на рассмотрение коллегиального органа — Комитета финансового надзора. Даже если Комитет финансового надзора принимает решение, то и это еще не конец, санкция не вступает в силу, ее можно обжаловать. Есть целая специальная процедура, которая должна обеспечить, в том числе, права профессионального участника - негосударственного пенсионного фонда по защите своих интересов. И, конечно, никто не лишает НПФ права в итоге обращаться в суд при необходимости.

В прошлом году Банк России публиковал доклад о профессиональном суждении, там примерно подобная процедура предусматривалась. Регулятор, если будет и дальше развивать механизмы профсуждения, будет стараться такой процедурой пользоваться. Потому что, как правильно говорят те наши коллеги из других стран, кто активно использует профсуждение, — у регулятора должно быть широчайшее право на профсуждение. Но оно должно уравновешиваться очень сложной, дотошной процедурой по применению мер воздействия. Так мы и планируем действовать в дальнейшем.

Далее, гарантирование страхования инвестиций. Мы эту тему признаем, ее точно надо двигать вперед. Сейчас вроде бы достигнуты принципиальные договоренности по подходам, и наша задача — отработать тот текст закона, который подготовлен коллегами из НАУФОР и, соответственно, представлен регулятору.

Кстати, это важная история на тему — а может ли в подобных ситуациях рынок действовать сам, вот исключительно сам? К сожалению, нет, не получается. Было большое количество возможностей создать механизм страхования в рамках текущего законодательства, но стало понятно, что лучше это делать через изменения в закон, создавая некую среду, пользуясь услугами регулятора и т.д.

Председатель Центрального банка Эльвира Сахипзадовна Набиуллина говорила о том, что необходимо дополнительно защитить клиентов брокеров за счет сегрегации активов. Речь идет об устранении того арбитража, который сегодня возможен между брокерами, которые не являются кредитными организациями, и брокерами, которые являются кредитными организациями. Фактически вопрос пойдет о том, надо ли у банков включать эти активы в конкурсную массу либо нет. Мы считаем, что, если активы сегрегированы и клиент не дал банку право их использовать, значит, они должны из конкурсной массы исключаться. Но это тоже достаточно серьезные изменения в законодательство, их надо готовить и двигать дальше.

Уже упоминал про развязку управляющей компании и негосударственных пенсионных фондов при управлении пенсионными резервами. Я понимаю, что тема непростая, поскольку рушится сложившаяся бизнес-модель. Даже притом, что все признают: конкуренция улучшается. Регулятор будет давать достаточно долгий переходный период по данной модели, но твердо намерен двигаться в этом направлении. А вот затронем ли мы пенсионные накопления, будет зависеть от того, как сработает тема с пенсионными резервами.

С точки зрения обеспечения прав потребителя, это тоже обсуждалось, там есть отдельная история — тарифы для регистраторов (недавно зарегистрирован нормативный акт в этой области). Причем, это тот случай, когда нам история не нравится в принципе. Не нравится, что Центральный банк устанавливает тарифы для регистраторов нормативным актом, но вот сегодня законодательство такое. И мы постарались сделать такие тарифы, которые, скажем так, снижают финансовую нагрузку на клиентов регистраторов. Нам кажется, что мы там более-менее отразили баланс интересов. Но в будущем, если будем готовить изменения в законодательство, постараемся это полномочие убрать. Нам намного больше нравится, когда в таких ситуациях подключаются структуры вроде пользовательских комитетов, или работают стандарты СРО и т.д. Точно плохо, когда регулятор вмешивается фактически в оперативную деятельность.

Я уже упоминал, что в сегменте доверительного управления мы планируем создать для квалифицированных инвесторов максимально комфортные, максимально гибкие условия. Поэтому будем отказываться от регистрации правил доверительного управления, будем решать вопрос о возможности выплаты текущего дохода, добавим еще ряд моментов. Даже уже есть некий проект закона. Тема очень простая: нам кажется, что квалифицированный инвестор должен получить максимальную свободу распоряжаться своими активами. Он может вкладывать в любую конфигурацию паевого фонда, и этот паевый фонд должен создаваться с максимальной широтой возможностей, — если, еще раз повторюсь, квалинвестор на это согласен.

Мы серьезно обсуждаем с участниками рынка сервис автоследования. Но мы хотим две вещи: во-первых, чтобы эта практика была нормативно (или законодательно) определена, поскольку сегодня есть разные позиции: от полного «запретить» до полного «пусть делают, что хотят». Мы все-таки хотим данный сервис некоторым образом конституировать, с одной стороны. С другой стороны, мы хотели бы, чтобы был разрешен регулятивный арбитраж доверительного управления — допустим, конструкция автоследования в рамках, может быть, брокерской деятельности. Ведем сейчас обсуждение с коллегами с рынка. Когда будем готовы выдать какой-то продукт, тоже публично его обсудим.

С точки зрения чисто надзорных историй мы серьезно озабочены, причем во многих отраслях, вопросами конфликта интересов, вопросами оценки системы управления рисками, внутреннего контроля и непрерывности деятельности. Здесь надо переходить от управления формой к управлению принципами, содержательно оценивать те либо иные процессы. Нам кажется очень важным, чтобы регулятор не просто писал те же самые инвестиционные декларации по отдельным профучастникам. А чтобы мы говорили: ОК, у этого профучастника хорошая система управления рисками. Если мы видим, что этот профучастник проходит наши стресс-тесты, что у него созданы все политики и процедуры, то он может вкладываться куда хочет. Думаю, мы к этому придем, причем не в самом далеком будущем.

Мы уделяем очень большое внимание внедрению единого плана счетов на основе МСФО и теме XBRL. К сожалению, вынужден признать, что индустрия провайдеров автоматизированных систем здесь оказалась на более низком уровне, чем ожидал регулятор (и, может быть, рынок). Да, можно создать кастомизированный продукт, но он будет очень дорогим. Если же покупать готовую «коробку», то она не дает профучастнику возможности нормально учитывать все операции, придется многое докручивать вручную. Сегодня ситуация такая: либо отдельные компании очень крупно потратились и, будем надеяться, получили более-менее работоспособную версию. Либо, если они купили какую-то недорогую коробку, то сегодня многие операции учитываются вручную, то есть с пересчетом, с трансформацией и так далее.

Что для нас положительно: регулятор ведет дискуссии с аудиторским сообществом, и они на сегодняшний день признают, что примерно в 90% случаев, когда нет специальных операций, не нужно получать два заключения — заключение по МСФО и заключение по РСБУ. Для нас это принципиально важно. Фактически признается РСБУ на основе МСФО — назовем его МСФО-рус. Это очень важное достижение.

Ну и, наверное, если говорить уже не про конкретные вещи, а вот о чем высказывался на предыдущей сессии Александр Стальевич Волошин, — об оценке регулирующего воздействия (председатель Банка России добавила, что об оценке фактического воздействия) — это точно тот потенциал, который мы еще не реализовали. Но здесь нам нужна активная позиция и рынка.

А когда коллеги с рынка начинают проявлять свою позицию очень активно? Ну обычно, когда остается один-два месяца до вступления в силу какого-то акта, особенно если он связан с технологическими историями. Надеюсь, все уже хорошо понимают, что на этом периоде развернуть ситуацию обратно становится очень сложно. Притом, что зачастую регулятор начинает обсуждение тех либо иных проектов в намного более ранние сроки и нам нужна ваша активная позиция.

А вот процесс, который действительно надо наладить, и который может быть заботой и самого регулятора, и результатом активность рынка, — это оценка фактического воздействия. Была большая тема — бондизация. Весь прошлый год мы говорили о ней, был применен комплекс мер… Вот хотелось бы услышать: если сработал этот комплекс мер, то что именно сработало, и если ракета не полетела, то из-за чего не полетела. На уровне фрагментарных сведений, конечно, мы знанием обладаем: и самому заемщику это не надо, и инвестор не готов, и дорого, и огромное количество разных вещей. Но хочется системных предложений, которые двинут историю дальше.

То же самое с упрощением процедуры эмиссии — тоже хочется понять, что работает, а что нет.

Коллеги, на этом завершу.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Касательно нормативных актов хотел бы высказать только одно пожелание. Упреки в инертности в адрес индустрии (в том случае, когда для дискуссии предоставлены достаточные сроки) справедливы. Но все равно надо не бояться давать как можно больший срок для вступления в силу уже принятого нормативного акта.

Правда заключается в том, что проекты никто не читает. Людей нельзя заставить читать еще не принятый нормативный акт. Они его потом прочитают, придут в ужас и вступят в дискуссию. Но даже и в этом случае им нужно дать больше времени. Потому что каждый раз результатом становится перенастройка бизнес-моделей, возможна накладка, связанная со вступлением в силу других нормативных актов, и нельзя допускать, чтобы это происходило одновременно. Регуляторное цунами, которое может случиться, часто уничтожает небольшие компании, которые оказываются не в состоянии справиться со сроками, с темпом внедрения нормативных актов.

Я вижу, что чем дальше, тем больше у Центрального банка становится готовности так поступать. Чем дальше, тем по большему количеству новых нормативных актов индустрии дают больше времени для приведения деятельности в соответствие с ними. Спасибо за это большое. Каким бы длинным этот срок ни был, вы не пожалеете. Не бойтесь давать год-два-три (смех, аплодисменты), нам легче будет справиться, мы не потеряем бойцов по дороге. Просто потому, что в моменте сразу же дорожают услуги всех провайдеров, все компании одновременно ищут одних и тех же специалистов, взлетают зарплаты этих профи, а качество их услуг падает, это накладывается на собственные проекты профучастников, пересмотреть бизнес-модель в такие сроки оказывается невозможным.

Владимир ЧИСТЮХИН. Алексей, мне кажется, своим выступлением вы собрали все очки.

Вы и Василий Заблоцкий к нам приходите всегда. Мне кажется, мы точно не рассматриваем срок [вступления в силу нового регулирования] меньше полугода. Но некоторые отжимают нас на более длинные периоды времени. Помню, когда мы вместе с Ларисой Константиновной Селютиной меняли историю, например, с собственными средствами отдельных профучастников, то там переходный период был достаточно длительным, — и это, в том числе, вашими усилиями.

Мы точно понимаем, что изменение автоматизированных систем требует некоего времени. Но, возможно, есть другие истории. Пожалуйста, называйте — регулятор готов обсуждать эти темы.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Я теперь хотел бы предоставить слово Василию Заблоцкому. Как руководитель саморегулируемой организации очень переживаю о том же самом, о чем он собирается рассказать.

Василий ЗАБЛОЦКИЙ. Если можно, я бы хотел включить презентацию. Ее тема, как мы называем, «надзор с человеческим лицом, или немножко хороших слов о надзоре».

Сегодня много говорили о том, как это сложно, как это тяжело. Мы тоже об этом знаем, и вот мы хотели, чтобы надзор все-таки стал для наших участников легче, занимал меньше времени, требовал меньше бумажной работой. Ну и, соответственно, стал проще, и, возможно, интереснее.

Так вот, что мы сделали. В НФА есть три контура надзора. Во-первых, это анкетирование, которое уже реализовано. Реализовано оно сейчас в виде сбора информации, и я думаю, что буквально в течение месяца обработка уже будет происходить в автоматическом виде. Второй периметр — контекстный анализ информации о клиенте. Третий периметр — работа с жалобами.

Соответственно, что такое анкетирование. Это метод самооценки по определенным критериям. НФА разработала анкеты по всем видам деятельности компаний-профучастников, входящих в Ассоциацию (это шесть видов лицензий). Анкеты предоставляются нашим компаниям-членам, дальше они отвечают на вопросы анкет. Анкеты состоят из взаимосвязанных блоков, по этим блокам построена матрица, которая определяет правильность ответов и таким образом понимает, есть ли у организации какие-то проблемы — или их нет.

Соответственно, после обработки анкеты делятся на три категории — либо все хорошо, либо есть замечания, либо есть проблемы. Уже на основании этого двигаемся дальше.

Вторая часть — мониторинг репутации. Мониторинг строится как сбор, обработка и анализ информации из открытых источников. В настоящее время НФА уже приступила к реализации — сейчас система работает в тестовом режиме. Мы собираем информацию из СМИ, социальных сетей, профессиональных сообществ. Естественно, мы ее фильтруем. Но, в любом случае, находим так называемые желтые или красные зоны. Желтые — это когда к компании возникают какие-то вопросы. Красные — когда уже начинаются проблемы. Наша задача — помочь компаниям, входящим в НФА, до того момента, когда к ним придет уже Банк России с претензией по конкретным вещам. Мы хотели бы, чтобы они заранее знали, что у них не все в порядке и могли что-то исправить в своей работе.

Третья часть — жалобы — оказалась, наверное, самой дорогостоящей, поэтому здесь мы движемся постепенно, сейчас работает только ручной периметр. Те жалобы, с которыми НФА работает сейчас, занимают достаточно небольшое количество времени и урегулируются достаточно быстро. Но если в нашу Ассоциацию будут перенаправляться жалобы из Банка России, то, соответственно, у нас будет уже готовая система, в рамках которой мы будем создавать контактный центр и управление по работе с заявками, чтобы иметь возможность обрабатывать жалобы и отвечать на них в автоматическом (реально скорее в полуавтоматическом) режиме.

Естественно, мы бы хотели, чтобы заявитель жалобы и финансовая организация самостоятельно урегулировали проблемы в режиме переговоров, и в принципе сейчас так происходит. Единственное, если вдруг заявитель не согласен с результатом, если, скажем так, решение вопроса его не удовлетворило, то он снова обращается к нам. Тогда во взаимодействие вступает уже НФА.

После всех этих разбирательств в НФА формируется отчет. Дальше, в зависимости от того, каким образом мы решили проблему, она идет либо в службу надзора, либо в дисциплинарный комитет. Если все вопросы решены, то все заканчивается.

После этого всего мы делаем сводный анализ. По сути, эти три контура (анкетирование, жалобы, репутационный рейтинг) создают нам базу данных для наших участников.

И дальше все поле разбивается на зоны. Похоже на светофор — красный, желтый, зеленый. Если у компании положительный статус, если у нее все хорошо по всем контурам, то мы считаем, что наш контроль она прошла успешно. Зеленая зона. При этом мы говорим, что все равно в какой-то момент времени мы будем проводить ограниченную проверку, на всякий случай. Несмотря на то, что все хорошо по анкетированию, нет жалоб и репутационный рейтинг хороший.

Желтая зона: нахождение в ней означает, что есть какие-то замечания, компании есть что исправить, она должна что-то дополнительно сделать. Красная зона — уже вопрос реагирования: либо дисциплинарный комитет, либо проверка (которую будет проводить НФА). После всего этого появляется критерий для пропорционального надзора.

НФА начинает понимать, по каким критериям компания нарушает требования, появляются кейсы для управления изменениями. Фактически наша программа отчасти самообучаемая: мы набираем опыт, программа набирает опыт. В результате возникает понимание, по каким направлениям необходимо двигаться. Здесь возникают разные возможности. Например, мы понимаем, что есть проблемы непосредственно в индустрии по конкретному направлению, — например, сейчас это автоследование. Если есть вопрос, который требует обсуждения с индустрией, то надо понять, каким образом этот вопрос решать. Либо есть проблемы в стандартах, например, они недоработаны или являются проблемой для наших участников, — тогда, возможно, будет внесено предложение по изменению стандартов или даже нормативных актов Банка России.

И есть дисциплинарный комитет, который фактически следит за всеми нашими проверками. На дисциплинарный комитет мы выносим уже те случаи, которые не урегулированы прежде. Участники имеют возможность в течение 60 дней решить все вопросы добровольно, не доводить до дисциплинарного комитета. У дисциплинарного комитета, понятно, есть требования об устранении нарушения: письменное предупреждение, наложение штрафа, исключение из СРО НФА.

Пока наши участники все-таки стараются в 60-дневный срок все исправить и перейти в зеленую зону.

Что на сегодня реализовано в смысле создания описанной системе: разработано анкетирование (порядка 300 вопросов по четырем стандартам); разработана матрица соответствия, которая буквально в этом месяце позволит в автоматическом режиме обрабатывать анкеты; ну, и, соответственно, будет введена автоматизация проверки.

Что это даст (и уже дает) нашим участникам? Анкетирование прошли порядка 20 компаний (мы проводим такой метод контроля с 27 ноября).

Очень много положительных отзывов в том смысле, что многим компаниям выявленные недостатки помогли навести порядок: где-то в документации, где-то обратили внимание, что у них есть конфликт интересов и раскрытие информации, и т.д. Для компаний это тоже было определенным новым знанием, которое они смогли по ходу анкетирования применить.

Какие преимущества эта система дает участникам? Во-первых, снижается нагрузка. Выездная проверка, — это работа с порядка 70 документами. В настоящее время тотальной проверки 70 документов просто не требуется. Анкетирование проводится непосредственно в самой компании, дальше анкеты подписываются первым лицом, приходят в НФА, дальше эти данные автоматически проверяются. И все ошибки, которые выявляются с точки зрения ведения бизнеса, исправляются в течение короткого времени.

Для СРО преимущество тоже большое, поскольку в выездных проверках задействовано достаточно большое количество людей, тратится много времени. Нам бы хотелось все-таки иметь превентивный надзор для того, чтобы наши клиенты исправляли ошибки до того, как совершат какое-то неправильное действие, за которое потом их накажет либо СРО, либо регулятор. Для нас еще важен больший охват участников: все-таки проверить вручную определенное количество участников достаточно сложно, а вот автоматическим способом в онлайне можно проверять достаточно большое количество участников.

Кроме того, мы разработали обучающий курс. Обучающая программа разъясняет все положения стандартов НФА, нормативных актов и т.д. Дальше можно пройти итоговое тестирование по результатам этого обучения и понять, где и какие ошибки совершены, какие существуют недочеты, и, соответственно, в дальнейшем приступить уже к боевому, анкетированию в своей организации.

Мы надеемся, что члены НФА будут относиться к этому надзору гораздо нежнее, теплее и не бояться его. Общий результат работает на улучшение индустрии. Спасибо.

Алексей ТИМОФЕЕВ. Большое спасибо. Уважаемые коллеги, принципы гуманизма и программа конференции заставляют меня закончить эту сессию. Позвольте от вашего имени поблагодарить спикеров за их выступления, от имени спикеров поблагодарить вас за ваше внимание. Приглашаю вас на следующие сессии. Спасибо большое.

14 декабря 2018 г.
Спроси у обезьяны: как угадать курс рубля
Комментарий Владимира Брагина, директора по анализу финансовых рынков и макроэкономики УК «Альфа-Капитал»
Banki.ru
14 декабря 2018 г.
УК «Альфа-Капитал» запустила первый валютный биржевой ПИФ
Выступление Ирины Кривошеевой, генерального директора УК «Альфа-Капитал»
Finparty.ru
13 декабря 2018 г.
По «кусочку» от Amazon и Apple
Комментарий Ирины Кривошеевой, генерального директора УК «Альфа-Капитал»
Finversia.ru
13 декабря 2018 г.
Обзор Банки.ру: ЦБ может повысить ключевую ставку, сыграв на опережение
Комментарий Дарьи Желанновой, аналитика УК «Альфа-Капитал»
Banki.ru
11 декабря 2018 г.
Все внимание на дивиденды
Комментарий Владимира Брагина, директора по анализу финансовых рынков и макроэкономики УК «Альфа-Капитал»
Московский Комсомолец
Архив публикаций
Альфа-Капитал
УК «Альфа-Капитал»
БЕСПЛАТНО - в Google Play
Смотреть