Эскалация на Ближнем Востоке резко повысила волатильность на сырьевых рынках. Основной канал влияния для российских компаний — это рост премии за риск в ценах на нефть и газ, а также возможные перебои с поставками через Ормузский пролив. В то же время многое будет зависеть от продолжительности конфликта. Если напряженность окажется краткосрочной, эффект на сырьевые рынки может быстро ослабнуть. Но если премия за геополитический риск закрепится, более высокие цены могут сохраняться в течение нескольких кварталов.
Наиболее чувствительными к ситуации остаются нефтяные компании. Приостановка движения танкеров через Ормузский пролив — это риск выпадения почти 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки, что автоматически приводит к премии за риск в цене на нефть. Даже если активная фаза конфликта продлится недолго, вероятность повторной эскалации продолжит поддерживать цены на нефть выше фундаментальных уровней в течение нескольких кварталов, а страны-импортеры могут активнее наращивать стратегические запасы и в том числе увеличить закупки российского сырья. Для российских нефтяных компаний это позитивный фактор как с точки зрения роста мировых цен на нефть, так и за счет вероятного сокращения дисконта на российскую нефть. Поэтому некоторое увеличение их доли в портфеле в этих условиях выглядит оправданным.
Еще более выраженным может оказаться влияние на газовый рынок. В отличие от нефти, газ значительно сложнее хранить и транспортировать: СПГ-танкеры фактически не используются как долгосрочные хранилища, так как часть топлива неизбежно испаряется при транспортировке. Поэтому любые перебои с поставками могут поддерживать повышенные цены на газ дольше, чем на нефть. Катар после ударов Ирана уже сообщил о приостановке работы его крупнейшего СПГ-комплекса QatarEnergy (совокупная мощность более 100 млрд кубометров газа в год), и даже в случае немедленного окончания войны ему потребуется время для возврата к нормальному циклу поставок.
В таком сценарии НОВАТЭК напрямую выигрывает за счет роста мировых цен на СПГ. «Газпром» также получает косвенную поддержку, поскольку продолжает экспортировать газ через турецкое направление.
Конфликт затронул и производителей удобрений — через Ормузский пролив поставляется около 30% мирового сырья. Кроме того, в производстве удобрений используется газ, поэтому уже сейчас на рынке наблюдается рост цен на фосфатные удобрения. Однако у этого рынка есть важная особенность: в отличие от нефти, потребление удобрений может временно снижаться. Потребители способны на некоторое время сократить использование удобрений или использовать запасы, если цены резко растут. Поэтому этот рынок обычно реагирует более сглаженно.
Ормузский пролив также является каналом для поставок алюминия — через него проходит около 10% металла, так что приостановка движения судов будет поддерживать цены на алюминий и спрос на российское сырье. Так, уже появились сообщения о переговорах РУСАЛа с азиатскими поставщиками автозапчастей. Но для российских металлургов (как, впрочем, и для «ФосАгро») первостепенным фактором все же являются не цены на их сырье, а динамика курса рубля. При текущем курсе рубля доходность свободного денежного потока остается ниже 10%, для того чтобы ситуация изменилась, курс доллара должен сдвинуться ближе к 95 рублям.
Высокие цены на сырье в целом являются позитивным фактором для российской экономики: они увеличивают экспортную выручку, поддерживают доходы бюджета и улучшают внешнеторговый баланс. Последнее, в сочетании с потенциальным сокращением импорта из стран Персидского залива, также может работать на укрепление рубля. Поэтому даже компании, не связанные напрямую с сырьевым сектором, могут косвенно выигрывать через улучшение макроэкономических условий.
Пока рынок этого эффекта в полной мере не учитывал. На прошлой неделе на фоне роста нефтегазовых компаний наблюдались продажи бумаг внутренних секторов — инвесторы перекладывались из внутренних историй в сырьевые. Однако фундаментально более высокие цены на нефть и газ в долгосрочной перспективе обычно оказывают поддержку всей экономике.